Папина дочка. Зачем Мирзиёев сделал дочь вторым человеком в Узбекистане

В статье Ибрагимовой подчеркивается, что, по мере угасания первых положительных результатов реформ, правительство Узбекистана стало использовать проверенные практики из каримовского прошлого. Например, растущая влияние семейных связей на принятие государственных решений становится все более заметной. При Каримове его дочь Гульнара играла значительную роль, и теперь Мирзиёев идет по тому же пути — его старшая дочь Саида недавно возглавила администрацию президента, фактически став вторым человеком в стране.

Таким образом, правление Мирзиёева, которое изначально позиционировалось как отказ от каримовского наследия, начинает напоминать продолжение старых практик с небольшими изменениями.

Культ остался, страх ушел

На протяжении всех лет своего правления Мирзиёев представлял себя как реформатора, открывающего Узбекистан миру, в отличие от изолированного правления Каримова. Реформы, известные как «Узбекистан 2.0», включали в себя либерализацию экономики, свободную конвертацию валюты, реформирование банковского и налогового секторов, приватизацию государственных предприятий и расширение политических свобод.

Реформы принесли быстрые результаты: страна стала привлекательной для иностранных инвестиций, началось активное строительство, упростились бизнес-процессы, развивался туризм, а уровень безработицы и бедности снизился. Узбекистан активно развивает международные связи и проводит различные мероприятия.

Также удалось немного снизить атмосферу страха, характерную для периода Каримова. Значительно уменьшились полномочия Службы госбезопасности, и на ее пост назначили свата президента Батыр Турсунова. Ключевую роль в системе безопасности страны начала играть Национальная гвардия, состоящая из сотрудников МВД.

Мирзиёев собрал вокруг себя молодых технократов, которые ввели новые практики, такие как активное использование социальных сетей и взаимодействие с обществом. Региональным властям предоставили больше полномочий, что позволило им более свободно распоряжаться бюджетами, а бизнес стал более активно работать на зарубежных рынках.

Однако, со временем положительные результаты реформ начали угасать, и власти предпочли не продолжать их, а вернуться к старым методам. В частности, полномочия регионов были сокращены, поскольку перераспределение власти привело к тому, что решения принимали зачастую менее компетентные и коррумпированные чиновники.

Заметно, что чиновники стали чаще использовать риторику предшественника президента, а не говорить о необходимости укрепления других ветвей власти. Лояльность к президенту стала основной гарантией сохранения должностей, а публичные выступления чиновников стали начинаться с долгих благодарностей главе государства.

Схожая ситуация наблюдается и в отношении государства к бизнесу. В начале своего правления Мирзиёев стремился к созданию слоя современных предпринимателей, которые должны были стать источником легитимности для режима. Однако вскоре стало очевидно, что либерализация и рыночные механизмы не гарантируют лояльности бизнес-сообщества, что привело к незавершенности многих реформ.

Система распределения льгот и субсидий также осталась прежней: вместо реформирования власти предпочли раздавать их по принципу лояльности, а бизнес, проявляющий самостоятельность, сталкивался с повышением налогов и проверками.

В целом, углубление реформ Мирзиёева требовало бы усиления других ветвей власти и бизнеса, к чему режим оказался не готов. В результате, логика консолидации власти затмила начальный реформаторский подход.

Семья как источник власти

Еще одной особенностью правления Мирзиёева, напоминающей методы Каримова, стало активное вовлечение членов его семьи в управление страной. Старшая дочь президента Саида вскоре после прихода отца к власти возглавила сектор коммуникаций в администрации, а ее муж Ойбек Турсунов стал заместителем главы этого ведомства.

Младшая дочь Шахноза была назначена на пост первого замглавы Национального агентства социальной защиты, а ее супруг Отабек Умаров — на должность заместителя главы Государственной службы безопасности. Жена президента Зироатхон Хошимова также получила значительное влияние, курируя здравоохранение и фармацевтику, а также влияя на кадровые решения. Другие члены семьи также получили крупные бизнес-активы или заняли важные позиции в госструктурах.

Это напоминает времена Каримова, когда его родственники имели значительное влияние. Гульнара контролировала крупный бизнес, а Тимур Тилляев, муж младшей дочери Лолы, владел значительным рынком в Ташкенте. Однако политическое влияние семьи Каримова оставалось ограниченным, и попытка Гульнары расширить свою роль закончилась конфликтом и арестом.

Семья Мирзиёева, в отличие от Каримова, кажется более сплоченной, и президент, вероятно, считает ее надежной опорой, особенно в начале правления, когда у него было немного доверенных лиц. Роль семьи стала особенно заметной после двух кризисов: первый — в Каракалпакстане в 2022 году, когда протесты против изменений в Конституции были подавлены силой, и второй — энергетический кризис зимой 2022-2023 годов, когда дефицит газа оставил людей без отопления.

Эти события серьезно подорвали имидж Мирзиёева как реформатора и либерала и усилили его недоверие к бюрократии, что привело к увеличению роли семьи, в частности Саиды. Она взяла на себя контроль над исполнением президентских решений в Каракалпакстане и расширила свои полномочия, курируя различные проекты.

Саида быстро стала главным доверенным лицом президента, ее полномочия возросли, и по фактическому положению она превзошла любого министра. Однако это выдвижение не обошлось без трений в семье, о чем заговорили после покушения на Комила Алламжонова, наставника Саиды. Вероятным заказчиком считался Отабек Умаров, что указывает на внутренние конфликты.

В результате Саида укрепила свои позиции, возглавив администрацию президента в 2025 году и институционализировав свою роль в системе власти.

Перспективы

Сегодня Саида Мирзиёева рассматривается как потенциальная преемница президента, хотя формальных оснований для этого нет — конституционная реформа обнулила сроки Мирзиёева, и он может оставаться у власти до 2037 года. Тем не менее, обсуждения возможности передачи власти по наследству продолжаются.
Усиление роли Саиды также является результатом централизации и персонализации власти президента. За десять лет на посту он не создал команды доверенных лиц и не расширил полномочия институтов власти, оставив контроль в руках узкого круга. Начав как реформатор, Мирзиёев рискует стать очередным автократом.

Ясно, что опора на семью для Мирзиёева — это попытка обеспечить безопасность в случае потери власти, но такие методы уже неоднократно демонстрировали свою неэффективность. В долгосрочной перспективе текущая система управления, основанная на отсутствии сильных институтов, не может гарантировать стабильность. Передача власти по наследству — сложная задача, а приход нового лидера может быстро разрушить неформальные правила. Судьба Гульнары Каримовой и других членов семьи первого президента Узбекистана служит ярким тому примером.